Родился Борис Леонидович Пастернак в Москве. Уже в младенчестве восторг у него вызывало господство музыки и краски. Отец, Леонид Иосифович Пастернак, был известным русским живописцем, академик Петербургской Академии художеств, мать, Розалия Кауфанг, – талантливой пианисткой. Многое от родителей передалось сыну. Родители переехали в Москву из Одессы в 1889 году, за год до его рождения. Борис появился на свет в доме на пересечении Оружейного переулка и Второй Тверской-Ямской улицы, где они поселились. Кроме старшего, Бориса, в семье Пастернаков родились Александр (1893), Жозефина (1900) и Лидия (1902).

 

Родители Б. Пастернака; Леонид Осипович Пастернак с женой Розалией Исидоровной, 1896

 

О роли музыки в своей жизни, и в особенности Скрябина, с которым его семья дружила, пастернак писал: «Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней – Скрябина. Музыкально лепетать я стал незадолго до первого с ним знакомства. К его возвращенью (из-за границы) я был учеником одного композитора. Мне оставалось еще только пройти оркестровку, жизни вне музыки я себе не представлял».

В квартире Пастернака устраивались домашние концерты, участие в которых принимали и Скрябин, и Рахманинов. Пастернак называл началом своего сознательного детства ночное пробуждение от звуков музыки Чайковского, которую играли для Л.Н. Толстого и его семьи. Это было 23 ноября 1894 года.

Другим толчком его внутреннего роста послужили звуки сочиняемой «Поэмы экстаза». Он услышал их в лесу, недалеко от той дачи, в которой жили Скрябины.

Лето 1903 года было чревато двумя событиями, сказавшимися на всей последующей жизни: встречей с музыкой Скрябина, в результате которой он стал мечтать о композиторской деятельности, а с другой стороны – несчастным случаем, сделавшим его хромым. Вот как описал сам Пастернак этот несчастный случай: «В ту осень возвращение наше в город было задержано несчастным случаем со мной. Отец задумал картину «В ночное». На ней изображались девушки из села Бочарова, на закате верхом во весь опор гнавшие табун в болотистые луга под нашим холмом. Увязавшись однажды за ними, я на прыжке через широкий ручей свалился с лошади и сломал себе ногу, сросшуюся с укорочением». Постоянным усилием воли в течение всей жизни Пастернак скрывал свою хромоту.

Стихи юноша начал писать летом 1909 года, но первое время он не придавал им серьёзного значения. «В то время я смотрел на свои стихотворные опыты как на несчастную слабость и ничего хорошего от них не ждал» – писал впоследствии поэт.

Пастернак окончил классическую гимназию в 1908 году с золотой медалью и всеми высшими баллами, кроме закона Божьего, от которого был освобождён из-за еврейского происхождения. Он хорошо учился и продолжил образование на философском отделении историко-филологического факультета московского университета, который окончил в 1913 году с дипломом первой степени (кандидат философии). Но, кроме этого, ещё обучаясь в гимназии, он за шесть лет прошёл предметы композиторского факультета консерватории.

В Пастернаке проявился не только музыкант и философ (в обоих видах творчества он достиг почти профессиональной высоты), но и профессиональный живописец, хотя живопись была стихией его отца, а не его. Начиная с детских воспоминаний и до последних дней, он видел мир в красках и линиях. Пастернак-поэт ни разлучался с мольбертом и палитрой, и мысленно смешивать краски для него было наибольшим удовольствием.

К 1912 году мать скопила денег и предложила ему поехать за границу. Был выбран Марбург, где в те годы процветала знаменитая философская школа Германа Когена (он лично советовал Пастернаку продолжить карьеру философа в Германии). Тогда же Борис Леонидович сделал предложение Иде Высоцкой (дочери крупного чаеторговца Д. В. Высоцкого), но получил отказ.

Среди знакомых семьи особую роль сыграл поэт Р.М. Рильке. Увлечение его творчеством формировало поэзию Пастернака. Кроме него, огромное влияние оказал и на его творчество, и на его жизнь поэт Владимир Маяковский, неизменно ценивший Пастернака.

Первыми напечатанными стихами оказались стихи, вошедшие в сборник «Лирика», изданный в 1913 году. Событие это побудило Пастернака серьёзнее относиться к собственному поэтическому творчеству. В 1914 году выходит его самостоятельный сборник, согласно моде тех лет, названный им «Близнец в тучах». Сборник не привлёк к себе внимания любителей поэзии.

В период между Февральской и Октябрьской революциями 1917 года Пастернаком было создано много стихотворных и прозаических произведений. К этому же времени относится и его наибольшее сближение с Маяковским. В поэзии Маяковского он видел высокий образец и оправдание революционного новаторства. Его отношение к поэзии Маяковского характеризуется «восхищённым отталкиванием». Оно было необходимо, чтобы остаться самим собой, и это было трудно.

Летом 1921 года он знакомится с художницей Евгенией Лурье, а в феврале 1992 года женится на ней. 23 сентября 1923 года у Пастернаков родился сын Евгений.

В 1922 году вышел сборник стихов Пастернак «Сестра моя – жизнь». Эта книга принесла ему широкую известность, помогла утвердить свою собственную творческую позицию. Он писал об этом сборнике своих стихотворений в «Охранной грамоте»: «мне было совершенно безразлично, как называется сила, давшая книгу, потому что она была безмерно больше меня и поэтических концепций, которые меня окружали».

Поэзия была для него внутренней, душевной потребностью. Зарабатывать же переводами он стал уже в 1918–1921 годах. В этот период им было переведено пять стихотворных драм Клейста и Бена Джонсона, интермедии Ганса Сакса, лирика Гёте и немецких экспрессионистов.

Отец, мать и сестра Пастернака уехали в Германию ещё в 1921 году для длительного лечения отца. А после прихода к власти нацистов обосновываются в Лондоне. Начинается активная переписка Пастернака с ними и русскими эмиграционными кругами вообще, в частности, с Мариной Цветаевой. В эти годы писались стихи, включенные в сборник «Темы и вариации». История и собственная жизнь в прошлом становятся для него главными темами его больших произведений.

В 1925 году Пастернак стал писать стихотворный роман-поэму «Спекторский», в значительной мере автобиографический. Создаётся стихотворный цикл «Высокая болезнь», поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт».

В 1928 году возникает замысел его прозаической книги «Охранная грамота», законченной им только два года спустя. По определению самого Пастернака, это – «автобиографические отрывки о том, как складывались мои представления об искусстве и в чём они коренятся». В поэзии положения «Охранной грамоты» были применены и декларированы в сборнике «Второе рождение».

Сборник «Поверх барьеров» выходил дважды – в 1929 и 1931 годах. Он окончательно утвердил его положение в поэзии.

В декабре 1930 года Борис Пастернак уходит из семьи, а летом 1931 года вместе с Зинаидой Нейгауз приезжает в Тбилиси: «Мне и моей спутнице, впоследствии ставшей моей второй женой, негде было приклонить голову». Пастернак на Кавказе пишет стихи, вошедшие в цикл «Волны», в которых нашли отражение его впечатления от Кавказа и Грузии. Он увлекается переводами с грузинского – особенно Паоло Яшвили, Тициана Табидзе и Николая Бараташвили.

Летом 1932 года вместе с Зинаидой Нейгауз поэт едет на Урал. Впечатления от этой поездки впоследствии нашли отражение в романе «Доктор Живаго».

В 1935 году Пастернак участвует в работе проходящего в Париже Международного конгресса писателей в защиту мира, где с ним случается нервный срыв. В этом же году Пастернак заступился за мужа и сына Анны Ахматовой, освобожденных из тюрем после писем Сталину Пастернака и Ахматовой. За это Пастернак шлет в подарок Сталину книгу переводов «Грузинские лирики» и в сопроводительном письме благодарит за «чудное молниеносное освобождение родных Ахматовой».

В январе 1936 года Пастернак публикует два стихотворения, обращенные со словами восхищения к И. В. Сталину. Однако уже к середине 1936 года отношение властей к нему меняется – его упрекают не только в «отрешённости от жизни», но и в «мировоззрении, не соответствующем эпохе», и безоговорочно требуют тематической и идейной перестройки. Это приводит к первой длительной полосе отчуждения Пастернака от официальной литературы. По мере ослабевающего интереса к советской власти, стихи Пастернака приобретают более личный и трагический оттенок.

В 1936 году переезжает на дачу в Переделкине, где с перерывами проживёт до конца жизни.
1 января 1938 года во втором браке у поэта родился сын, которого Борис Пастернак в честь отца назвал Леонидом.

 

 Борис и Зинаида Пастернак с сыном Леонидом

 

В этом же году Пастернак начинает переводить Шекспира. Первым он перевёл «Гамлета», затем «Ромео и Джульетту», «Антонио и Клеопатру», «Отелло», две части «Генриха IV», а далее – «Короля Лира» и «Макбет». Затем шли переводы Ш. Петефи, «Марии Стюарт» Шиллера и «Фауста» Гёте.

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Борис Пастернак эвакуируется в город Чистополь, откуда вместе с другими писателями выезжал в действующую армию, что имело для него чрезвычайное значение. Свои мысли и чувства об этом времени выразил в патриотических стихах, опубликованных в советской печати.

31 мая 1945 года умер отец – Л.О. Пастернак. «В момент кончины его вокруг него были Федя и девочки, он умер, вспоминая меня…» – писал Борис Пастернак.

В ноябре 1945 года начинает работать над романом «Доктор Живаго».

В октябре 1946 года знакомится с О.В. Ивинской, работающей в отделе поэзии редакции журнала «Новый мир». Она стала «музой» поэта. Он посвятил ей многие стихотворения. 

 

 

Встреча эта положила «резкий и счастливый отпечаток» на жизнь поэта и сказалась на дальнейшем осмыслении им образа Лары Гишар, героини романа «Доктор Живаго». Роман создавался в течение десяти лет, с 1945 по 1955 гг. Являясь, по оценке самого писателя, вершиной его творчества, роман являет собой широкое полотно жизни российской интеллигенции на фоне драматического периода от начала столетия до Великой Отечественной войны. Роман пронизан высокой поэтикой, сопровождён стихами главного героя – Юрия Андреевича Живаго. Во время написания романа Пастернак не раз менял его название. Роман мог называться «Мальчики и девочки», «Свеча горела», «Опыт русского Фауста», «Смерти нет». Роман, затрагивающий сокровенные вопросы человеческого существования – тайны жизни и смерти, вопросы истории, христианства, был резко негативно встречен властями и официальной советской литературной средой, отвергнут к печати из-за неоднозначной позиции автора к Октябрьской революции и последующим изменениям в жизни страны.

Книга вышла в свет сначала в Италии в 1957, а потом в Голландии и Великобритании.

С 1946 по 1950 год Пастернак ежегодно выдвигался на соискание Нобелевской премии по литературе. В 1958 году его кандидатура была предложена прошлогодним лауреатом Альбером Камю, и 23 октября Пастернак стал вторым писателем из России (после И.A. Бунина), удостоенным этой награды. За выдающиеся заслуги «в современной лирической поэзии и в области великой русской прозы» ему была присуждена Нобелевская премия. Получив телеграмму от секретаря Нобелевского комитета, Пастернак 29 октября ответил ему: «Благодарен, рад, горд, смущён». Казалось бы, Нобелевская премия – это полная и абсолютная победа и признание, честь, оказанная всей русской литературе. Однако на следующее утро власти потребовали от Пастернака немедленного, демонстративного отказа от престижной премии. Пастернак ответил, что ничто не заставит его отказаться от оказанной ему чести, что он уже дал положительный ответ Нобелевскому комитету. Он продолжал работать над переводами, не читал газет, говорил, что за честь быть Нобелевским лауреатом готов принять любые лишения. Гордая и независимая позиция помогала Пастернаку в течение первой недели выдерживать все оскорбления, угрозы.…Но всё это перестало его интересовать, когда, приехав в Москву и поговорив по телефону с О. Ивинской, он пошёл на телеграф и отправил телеграмму в Стокгольм: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ». Другая телеграмма была послана в руководящие органы правящей коммунистической партии: «Верните Ивинской работу, я отказался от премии».

Но эта жертва уже никому не была нужна. Она ничем не облегчила его положения. Борис Пастернак был исключён из Союза писателей СССР, а московские писатели обратились к советскому правительству с просьбой лишить Пастернака гражданства и выслать за границу. Чтобы избежать этого, Пастернаку надо было подписать согласованный с начальством текст обращений в газету «Правда» и к Хрущёву. Текст этих писем написан не Пастернаком и подписан вынужденно. Это унижение, насилие над его волей было особенно мучительно для писателя.

Несмотря на исключение из Союза писателей СССР, Пастернак продолжал оставаться членом Литфонда, получать гонорары, публиковаться. Неоднократно высказывавшаяся его гонителями мысль о том, что Пастернак, вероятно, захочет покинуть СССР, была им отвергнута: «Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой».

И только через три десятилетия секретариат Союза писателей отменил своё решение об исключении Пастернака.

В 1952 году Пастернак перенёс тяжёлый инфаркт, но напряжённая творческая работа помогла ему преодолеть болезнь и продолжать жизнь, ощущая вновь её значительность. Он начал писать новый цикл своих стихов – «Когда разгуляется», который составил его последнюю книгу. Судя по многим его высказываниям, Пастернак уже с 20-х годов остро ощущал нелёгкий стиль и сложную фактуру своих стихов. Поэтому он стал давать своим стихам «разъясняющие» заглавия.

В последних своих стихах Пастернак не отступил от примет своего стиля, своего отношения к природе, и именно природа, мысли о вселенной составили главную тему его поэзии и близкой к поэзии поэтической прозы. Он стремился писать понятнее, но всегда в пределах своего стиля.

Умер Пастернак 30 мая 1960 года после тяжёлой болезни – рака лёгких. Он предчувствовал свою смерть и умирал с полным сознанием неизлечимости болезни. Официальные власти постарались не заметить уход Б. Пастернака. Дошло до того, что родной сестре, которая не виделась с братом почти сорок лет, выдали советскую визу после похорон брата.

В декабре 1989 года в Москве родным Б. Пастернака был вручен диплом лауреата Нобелевской премии, а в Стокгольме в Шведской академии в присутствии Нобелевских лауреатов сыну Евгению Пастернаку была передана Нобелевская медаль его отца, Бориса Пастернака. Шведская академия признала отказ Пастернака от премии вынужденным.

Для Бориса Пастернака Нобелевская премия, которая должна была освободить его от положения одинокого и гонимого человека, стала причиной новых страданий, окрасивших горечью последние полтора года его жизни. Он был безразличен к деньгам, главным для него была та честь, которой он был удостоен лишь посмертно.
 

Цитаты из романа Б. Л. Пастернака «Доктор Живаго»

...у него было дворянское чувство равенства со всем живущим. Он ... умел выражать мысли в той форме, в какой они приходят в голову в первую минуту, пока они живы и не обе


Всякая стадность - прибежище неодарённости.


Я думаю, надо быть верным бессмертию, этому другому имени жизни, немного усиленному.


А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и её последующему преодолению.


Амалия Карловна была полная блондинка лет тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости.


Вечер был сух, как рисунок углём.


Я думаю, что, если бы дремлющего в человеке зверя можно было остановить угрозою, всё равно, каталажки или загробного воздаяния, высшей эмблемой человечества был бы цирковой укротитель с хлыстом, а не жертвующий собою проповедник. Но в том-то и дело, что человека столетиями поднимала над животным и уносила ввысь не палка, а музыка : неотразимость безоружной истины, притягательность её примера.


Человек в других людях и есть душа человека.


...искусство ... неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь.


Пахло всеми цветами на свете сразу, словно земля днём лежала без памяти, а теперь этими запахами приходила в сознание.


Озарённая месяцем ночь была поразительна, как милосердие или дар ясновидения.


...со всей России сорвало крышу, и мы со всем народом очутились под открытым небом.


Над городом как полоумные быстро неслись тучи, словно спасаясь от погони. Их клочья пролетали так низко, что почти задевали деревья, клонившиеся в ту же сторону, так что похоже было, будто ими, как гнущимися вениками, подметают небо.


Взрослый мужчина должен, стиснув зубы, разделять судьбу родного края.


Всё истинно великое безначально, как Вселенная.


...он ... задним числом упрекал их в том, что все прошедшие годы они держали его в темноте неведения, намеренно скрывая от него происхождение мира от обезьяны.


На горе стоял одинокий, отовсюду открытый дом. Его окружал сад, летом, вероятно , разраставшийся, а теперь НЕ ЗАЩИЩАВШИЙ ЗДАНИЯ СВОЕЙ УЗОРНОЙ, ЗАИНДЕВЕЛОЙ РЕДИЗНОЙ.


Ах как вкусно было тогда жить на свете, какое всё кругом было заглядение и объедение!


Марксизм слишком плохо владеет собой, чтобы быть наукою.


Я не люблю людей, безразличных к истине.


Человек рождается жить, а не готовиться к жизни.


Это раздражает, как разговоры стариков о старости, а больных о болезни.


Он думал о творении, твари, творчестве и притворстве.


Я не люблю правых, не падавших, не оступавшихся. Их добродетель мертва и малоценна. Красота жизни не открывалась им.


Главной бедой, корнем будущего зла была утрата веры в цену собственного мнения.


По-моему, философия должна быть скупою приправой к искусству и жизни. Заниматься ею одною так же странно, как есть один хрен.


В снег такое наслаждение слушать длинные умные рассуждения.


И всё это мне! За что мне так много?


...ИСКУССТВО, в том числе и трагическое, есть РАССКАЗ О СЧАСТЬЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ.


Несвободный человек всегда идеализирует свою неволю.


 

Ссылки

  
 
 
 
 
 
 
 
 
  •  
     
  •  
     
  •  
     
  •  
     
  •  
     
  •  
  •  
     
  • pcpi

     
     
  •  
     
  •  
     
  •